- Ну и холодрыга, мать ее...

По пути им встретилось всего несколько человек, и, отшагав с милю или около того, Дикштейн показал по другую сторону дороги на высокого человека с университетским шарфом вокруг шеи.

- Это русский, - сказал он и крикнул: - Эй, Ростов!

Русский поднял глаза, махнул им и перешел на их сторону. У него была короткая прическа армейского образца, пиджак массового пошива болтался на его высокой худой фигуре. Кортоне начало было казаться, что в этой стране все, как на подбор, тощие.

- Ростов учится в Баллиоле-колледже, таком же, как и я. Давид Ростов, я хотел бы представить вам Алана Кортоне. Мы с Аланом вместе воевали в Италии. Идете к Эшфорду?

Русский торжественно склонил голову.

- За бесплатной выпивкой - куда угодно.

- Вы тоже интересуетесь еврейской литературой? - спросил Кортоне.

- Нет, я изучаю тут буржуазную экономику, - ответил Ростов.

Дикштейн расхохотался. Кортоне не понял, что тут смешного. Дикштейн объяснил:

- Ростов из Смоленска. Он член ВКП(б) - Всесоюзной Коммунистической партии большевиков Советского Союза.

Кортоне по-прежнему не понял, что смешного в ответе Ростова.

- А я думал, что никто не имеет права покидать Россию, - сказал он.

Ростов пустился в долгие и путаные объяснения, связанные с тем, что по окончании войны его отец был дипломатом в Японии. Он говорил с серьезным выражением лица, которое уступило место смущенной улыбке. Хотя его английский оставлял желать лучшего, у Кортоне создалось впечатление, что он достаточно исчерпывающе излагает свои мысли. Рассеянно слушая его, Кортоне думал, что вот ты любил человека, как брата, дрался с ним бок о бок, а потом он расстается с тобой, и при встрече ты узнаешь, что он изучает еврейскую литературу, и понимаешь, что никогда по-настоящему не знал его. Ростов обратился к Дикштейну:

- Так ты еще не решил, едешь ли ты в Палестину?

- В Палестину? - переспросил Кортоне. - Чего ради?