— Что все три убийства, возможно, имеют один и тот же мотив. Этот мотив должен соответствовать личностям убитых — незначительным и не могущим возбудить страстные чувства. Малар был стариком шестидесяти лет, мамаша Тревело — пятидесятивосьмилетней вдовой, а Гурен был полной деревенщиной. Всем троим перерезали горло абсолютно профессионально.

— И куда все это вас приводит? — спросил Котре.

— Вот куда: попросите ваших людей собрать как можно больше сведений о жертвах, их привычках, знакомствах, передвижениях. Пусть расспросят соседей. Мы, Байон и я, опросим близких, членов семей. Затем мы соберем все детали и постараемся выявить нечто общее.

Комиссар надул щеки и запыхтел, показывая свое разочарование. Такой метод, уж конечно, не позволит ему схватить преступника или преступников моментально, на что он надеялся в начале совещания.

Поздно вечером из Парижа примчится свора журналистов со своими фотоаппаратами и вспышками, а он не будет знать, что им сказать. Невозможно будет работать, за каждым будет таскаться с десяток этих придурков. Не имея никакой информации, репортеры станут описывать его самого, особо упирая на его беарнский акцент. И это не считая паралитиков, которые начнут просить родственников отвезти их на места преступлений и будут затруднять движение!

— Ладно, — согласился он, покоряясь судьбе. — Никаких других способов, видимо, нет.

Он немного подумал, потом сказал:

— Может быть, только зайти во все гостиницы и спросить ночных портье, не возвращался ли кто из их клиентов после часу ночи.

— Неглупо, — сказал Шапюи, вставая. — Если бы вы могли этим заняться, то облегчили бы нам задачу.

— Но у меня не хватает людей! — воскликнул комиссар.

— Попросите подкрепление, — бросил инспектор. — Теперь, когда Лурд превращается в Чикаго, вы становитесь звездой и вам ни в чем не откажут.

— И вы считаете, что это смешно! — буркнул Котре. — Но я рад, что это все-таки наша работа. Хватит вам бездельничать и прогуливаться с карманами, полными «кольтов», напевая песенки! В ближайшие дни вам будет чем заняться…