- Поторчи пока здесь, - сказала я. – Я собираюсь опросить побольше соседей.

- Че? Поторчи ей. Я замерзну до смерти, сидя в машине. Это не тебе не Флорида, знаешь ли.

- Я думала, ты хочешь быть охотницей за головами. Именно этим и занимаются охотники за головами.

- Не имеет смысла с этим связываться, если в конце я никого не пристрелю, а даже гарантии нет, что мне это удастся. Все, что я слышу - типа, не делай то, да не делай это. Не могу даже запихнуть сукина сына в багажник, если его найду.

Я пересекла улицу и поговорила еще с тремя ближайшими соседями. Ответы были стандартны. Они не имеют понятия, где Мо, и думают, что с моей стороны большая наглость предполагать, что он преступник.

В четвертом доме открыла девочка-подросток. Мы с ней были одеты почти одинаково. «Мартенсы», джинсы, фланелевая рубашка поверх футболки, слишком много туши на ресницах, копна каштановых локонов на голове. Она была фунтов на пятнадцать легче, и лет на пятнадцать моложе. Я не завидовала ее молодости, но мне следовало дважды подумать о той дюжине пончиков, что я прихватила по дороге, проезжая через Бург, зовущие меня с заднего сиденья машины, пока мы тут болтали.

Я дала ей мою карточку, и ее глаза широко распахнулись.

- Охотник за головами! – прочла вслух она. – Круто!

- Ты знаешь Дядюшку Мо?

- Конечно, я знаю Дядюшку Мо. Все вокруг знают Дядюшку Мо. - Она наклонилась вперед и понизила голос. – Он что-то натворил? Вы пришли за Дядюшкой Мо?

- Он пропустил дату суда за незначительное правонарушение. Я хотела назначить новое расписание.

- Вот это да! Когда вы его найдете, то выволоките и закроете в багажнике своей машины?

- Нет!

Да что это все помешались на багажниках? – Я хочу только поговорить с ним.

- Спорим, он творил что-то по-настоящему ужасное. Голову даю на отсечение, вы его хотите забрать за людоедство.