Матушка протиснулась мимо Бабули и схватилась телефонную трубку.

- Да? – ее губы вытянулись в тонкую линию.

– Мозес Бидмайер не выше закона, - произнесла она. – Проверь сначала факты, прежде чем разносить слухи. А что касается этого дела, то на твоем месте я бы лучше вымыла передние окна, а не тратила попусту время на телефонную болтовню.

- Должно быть, Элеанора из соседнего дома дальше по улице, - предположила Бабуля. – Я тоже заметила ее окна.

Жизнь в Бурге проста. Грехи отпускались католической церковью, грязные окна вызывали омерзение у соседей, слухи смазывали колесо бытия, и вам лучше чертовски поостеречься говорить женщине в лицо что-нибудь о ее дочери. И неважно, насколько это правда.

Матушка повесила трубку, завязала вокруг головы шарф и прихватила сумку и ключи со столика в прихожей.

- Ты с нами идешь? – спросила она у бабули Мазур.

- Я собиралась посмотреть несколько телешоу, - ответила Бабуля. – И, кроме того, кто-то должен позаботиться о телефонных звонках.

Матушку передернуло.

– Боже милостивый.

Через пять минут она высадила меня у конторы Винни.

- Подумай о пуговичной фабрике, - напомнила она. – Я слышала, там хорошо платят. Ты получишь льготы. Медицинскую страховку.

- Я подумаю об этом, - пообещала я. Но никто из нас не придал значения моим словам. Мы обе уставились на мужчину, который стоял, прислонившись к моей машине.

- Это не Джо ли Морелли? – спросила матушка. – Не знала, что между вами все еще дружба.

- Нет, и никогда не было, - промолвила я, кривя душой. История наших отношений с Морелли простиралась от почти дружбы до устрашающей дружбы, вплоть до состояния на грани убийства. Он лишил меня девственности, когда мне было шестнадцать, а в восемнадцать я пыталась сбить его папашиным «бьюиком». Эти два инцидента замечательно отражают суть наших постоянных отношений.