- Похоже, он ждет тебя.

Я вздохнула.

– Везет же мне.

Морелли сейчас был копом. В обыкновенной штатской одежде. По отношению к Морелли употреблять сей термин неправильно, поскольку с его стройными бедрами и мощной мускулатурой не было ничего обыкновенного в том, как на нем сидели «левайзы». Он на два года старше меня, на пять дюймов выше, шрам не толще папиросной бумаги пересекает его правую бровь, а на груди татуировка орла. Орел остался от службы в армии. Шрам был недавнего происхождения.

Я вышла из машины и нацепила широкую фальшивую улыбку на лицо.

– Черт возьми, какой ужасный сюрприз.

Морелли хмыкнул.

– Ну, ты и врунья.

- Не могу представить, что ты имеешь в виду.

- Ты меня избегаешь.

Этот процесс был взаимный. Морелли сделал стремительный рывок в мою сторону в ноябре, а затем вдруг… ничего.

- Я была занята, - отговорилась я.

- Как я и слышал.

Я подняла бровь.

- Две жалобы на подозрительное поведение в один день плюс взлом и проникновение. У тебя, должно быть, своеобразный рекорд, - пояснил Морелли.

- У Констанцы длинный язык.

- Твое счастье, что это был Констанца. Если бы тебе попался Гаспик, ты бы сейчас выпрашивала у Винни залог.

Подул ветер, и мы поплотнее закутались в куртки.

- Могу я поговорить с тобой без протокола? – спросила я Морелли.

- Дерьмо, - произнес Морелли. – Ненавижу, когда ты с этого начинаешь разговор.

- С Дядюшкой Мо происходит кое-что странное.

- Черт возьми. Да неужто?

- Я серьезно.

- Ладно, - уступил Морелли. – Так что ты нарыла?

- Ощущение.

- Если бы кто-то другой сказал такое, я бы не стал слушать.

- Мо не явился в суд по вынесенному предписанию. Это грозит ему штрафом и взысканием. Как-то это лишено смысла.