Но на этот раз все обстояло иначе. У меня нет машины, чтобы добраться до дому, зато есть дыра в моем катере и настолько сильная головная боль, что для меня было бы облегчением не думать ни о чем самому. Поэтому я и сказал:
— Спасибо. Это мне подходит. — И протянул ему руку. Он выглядел человеком того круга, в котором ценят крепкое рукопожатие. Я представился: — Гарри Фрэзер.
Было такое ощущение, что я пожимаю руку гаечному ключу.
— Эван Бучэн, — сказал он. — Давайте-ка вместе позавтракаем.
Глава 3
Причал встретил нас запахом торфа и мокрых сосновых иголок. Я шел следом за Эваном вверх по мокрой дорожке. Мы пролезли через калитку в изгороди, защищавшей от диких оленей, и начали спускаться вниз по зеленому туннелю, образованному зарослями рододендронов.
Дорожка делалась все уже и превратилась в тропку, которая повела нас опять вверх через заросшую камышом лужайку к фасаду дома под высокой шиферной крышей, одной из тех, что видна из залива. Я скосил глаза на свисавшие низко скаты крыши. Ощущение было такое, будто мои глазные яблоки налиты расплавленным свинцом.
Когда я начинал свою юридическую карьеру, старый Артур Сомерс гонял меня по самым разным адресам, и я быстро понял, что о человеке можно очень многое узнать по его дому. Дом Эвана выглядел весьма странно. Слуховые оконца на левом скате крыши были перекошены и рамы в них еле-еле держались. Зато оконца на правом скате оказались в полном порядке и даже были недавно покрашены. Справа от входной двери красовалась ухоженная, без единого сорняка цветочная клумба с большим кустом фуксии и какими-то редкостными травами. А слева от двери была голая земля, где сорняки перемешались с заостренными обломками шифера.