– Звони в участок,– приказал Норт.

Но не успел он договорить, как события понеслись вскачь. Напирающая толпа посетителей в дальнем конце зала обтекла одинокую фигуру полицейского и ринулась прямо к боковой галерее, видимо, в поисках выхода.

Норт бросился им навстречу.

– Назад! – закричал он.– Назад!

Через миг он был в центре зала. Толпа заколебалась в замешательстве, пошла волнами в разные стороны. Норт замахал руками, пытаясь отогнать их обратно.

Брудер и его помощник, выбравшись из-за кассовых автоматов, направляли мечущихся посетителей на выход, подальше от опасной галереи.

– Не сюда! – умолял Норт.

А потом какая-то девица увидела преступника в нескольких футах от входа в выставочный зал и завизжала что есть мочи.

Ростом он был около пяти футов десяти дюймов, весом – примерно сто сорок фунтов. Светлые волосы коротко подстрижены. Он стоял спиной к зрителям; но первое, что бросалось в глаза,– ярко-красные пятна крови у него на руках.

Посетители шарахнулись обратно, откуда вышли, но в этот миг преступник повернулся и посмотрел на Норта.

Он казался моложе детектива на пару лет; на вид ему было двадцать пять – двадцать шесть. Норт держал себя в форме, но этот парень выглядел настоящим атлетом. И наверняка был быстрым и ловким.

Норт поразился собственной тупости. А если слухи не врут и семь лет – это предельный срок жизни нью-йоркского полицейского?

Он судорожно стиснул в пальцах голубенький ингалятор и заставил себя шагнуть вперед. Еще пара шагов, и детектив остановился в дверном проеме.

Этого человека Норт никогда прежде не видел.

Ген

Леденящий душу скрежет камня о древний металл продолжал эхом гулять по залу, отражаясь от музейных стен. Теперь Норт различал еще один звук: тяжелое, затрудненное дыхание, которое с легким свистом вырывалось из горла преступника.