Она снова вздрогнула:

– Дэнни, вы должны мне помочь!

– Только этим и занимаюсь! – недовольно проворчал я.

– Извините меня, Дэнни!

– Сейчас не время для извинений. Вам нужно быть предельно осторожной.

Мелани оказалась права: этот путь к прибрежному шоссе был на пятнадцать миль длиннее. Мы приехали на Парадиз-Бич уже в одиннадцатом часу, и большинство коттеджей сияли огнями, как рождественские елки. Воздух был напоен роскошным ароматом цветущей магнолии и шотландского виски двенадцатилетней выдержки. Мелани остановила машину у самого последнего коттеджа на берегу, затем вошла в него, зажигая по дороге свет во всех комнатах. Я следовал за ней. В гостиной она направилась прямо к бару, достала пару высоких бокалов и заявила:

– Я придерживаюсь старого правила: не изменяй выбранному напитку и он тебя не подведет.

– Меня вполне устроит бренди, – отозвался я. – Со льдом, пожалуйста.

– Выдержанный коньяк «Наполеон» со льдом? – ужаснулась хозяйка.

– Я сам приготовлю напитки, а вы смените блузку, она все еще мокрая!

– Какая разница? – возразила она. – Надеюсь, вы не собираетесь превратиться в сексуального маньяка?

– А вы не забыли, что, согласно легенде, мы вот уже три часа ждем здесь появления вашего мужа, поскольку вы не поехали на свидание с ним в загородный дом? В таком случае, почему же на вас влажная блузка?

Мелани прикусила нижнюю губу:

– Извините, Дэнни. Кажется, я плохо соображаю.

Подождав, пока она выйдет из комнаты, я занялся приготовлением напитков. Если убийца позвонил в полицию, а полицейские нашли труп, то вскоре они заинтересуются Мелани Ригби. Поэтому надо расслабиться и приготовиться к встрече.

Действительно, не успел я сделать глоток, как раздался звонок в дверь и дрогнувшая рука невольно расплескала выдержанный коньяк «Наполеон» по стойке бара.

– Дэнни! – пискнула Мелани тоненьким голоском.

– Спокойно, я открою.

Сделав еще один глоток коньяка для храбрости, глубоко вздохнув и придав лицу, как мне казалось, небрежное выражение, я направился к двери.