– Руби! – приказал Паша, положив на стол голову. – Руби, сука, мою несчастную голову!

– Я не палач, я Трындец, – смутился Трындец.

– А в чём разница?

– В том, что палач отнимает жизнь, а я только надежду.

– Руби, сука… Надежда важнее, чем жизнь.

– Странный ты какой-то. Все верёвку без разговоров берут и вешаются.

– А у меня нет верёвки, – зарыдал Паша. – У меня только леска. Я что, вобла, на леске болтаться? Лучше от цирроза помру. Или в проруби утону.

– Только я тебе ещё не всё сказал, – хмыкнул Трындец. – Цирроз и прорубь – ерунда, если учесть, что тебя заказала собственная жена. Она наняла киллера, чтобы завладеть этой квартирой! Тебя грохнут со дня на день, Паша! С минуты на минуту!

– Руби! – заорал Паша, рывком оттягивая воротник. – Руби, сука, мою несчастную голову!

– Не буду, – поморщился Трындец, вешая топор на стену. – Грязная работа. Моя задача – морально давить, а не топором махать. Если не хочешь вешаться, я пошёл. Тебе и без меня трындец.

Трындец поднял с пола плащ, накинул его на плечи и пошёл к двери.

– Стой! – бросился к нему Паша. – Хочешь, я тебе взятку дам, чтобы у меня не было долгов, цирроза, киллера и весенней проруби?

– Чем?! Чем ты мне взятку дашь? – остановился Трындец. – Да ты свинью-копилку полгода назад разбил, когда тебе на воблу не хватило!

– Всё-то ты знаешь, гад. Всё, да не всё… – пробормотал Паша. – Да, денег у меня нет, и верёвки нет, чтобы повеситься, но у меня есть чёрный пояс по карате!

– И что? – не понял Трындец.

– А то, что если ты, козёл, не отменишь немедленно мои долги, мой цирроз, моего киллера и оттепель в марте, я тебя, сука, убью! Йа-а!!! – Паша пяткой ударил в стену, продемонстрировав силу своего удара. Из стены вылетел кирпич.

– Ты это… Ножонками-то не маши, – попятился Трындец. – Я тебе ещё не всё сказал. Видишь ли, к земле сейчас летит метеорит, и не сегодня-завтра он грохнется прямо на…