— Ничего, можете звать его Бум-Бум, — вздохнула я. — Ему нравилось это прозвище, все его так называли... Бобби, этот тип из зерноторговой компании, которому я звонила, ничего мне толком не объяснил. Как именно погиб Бум-Бум?

Мэллори сурово взглянул на меня:

— Ты уверена, что хочешь это знать? Я знаю, ты девочка с крепкими нервами, но лучше тебе не углубляться в подробности. Запомни Бум-Бума таким, каким он был в свои лучшие годы.

Я поджала губы — устраивать скандал на похоронах было бы неприлично.

— Послушай, Бобби, я не большая любительница кошмарных деталей, но все-таки имею право знать, что случилось с моим двоюродным братом. Он был спортсменом, и я не могу себе представить, что Бум-Бум просто взял и свалился с причала в воду.

Лицо Бобби смягчилось.

— Ты что, думаешь, что он утопился?

Я нерешительно развела руками.

— Понимаешь, на моем автоответчике он оставил сообщение. Хотел срочно со мной увидеться. А меня в городе не было. Может быть, у Бум-Бума была депрессия?

Мэллори покачал головой:

— Твой двоюродный брат был не из тех, кто бросается в воду. Ты знаешь это не хуже меня.

Мне не хотелось выслушивать лекцию о трусости самоубийц, и я прервала лейтенанта:

— Так он действительно бросился в воду?

— Думаю, служащий компании специально не стал посвящать тебя в подробности. Но ведь от тебя так просто не отвяжешься, верно? — Мэллори вздохнул. — Если я не удовлетворю твое любопытство, ты станешь все разнюхивать сама. Хорошо. У причала стоял корабль. Бум-Бум попал под работающий винт, и его разнесло на куски.

— Понятно.

Я отвернулась и стала смотреть на длинную вереницу некрашеных домов, выстроившихся вдоль автомагистрали Эйзенхауэра.

— День был дождливый. Док старый, деревянный. Доски во время дождя становятся скользкими. Я сам читал отчет медэксперта. Уверен, что Бум-Бум просто поскользнулся. Не думаю, что это самоубийство.