Я кивнула и погладила Мэллори по плечу. Хоккей значил для Бум-Бума очень многое, в этом была вся его жизнь, и мой кузен тяжело переживал уход из спорта. Я знала, что Бум-Бум не из тех, кто опускает лапки, но, когда мы виделись в последний раз, вид у него был довольно кислый. Достаточно ли сильна была у Бум-Бума депрессия, чтобы броситься под работающий винт парохода?

Усилием воли я отогнала скверные мысли. Мы уже въезжали во двор аккуратного кирпичного дома, где жила тетя Элен. Вслед за прочими польскими семьями, перебравшимися с бедной южной окраины в респектабельный район Элмвуд-парка, ее семейство пустило корни в более благоприятной социальной среде. У тети Элен наверняка был супруг, какой-нибудь пенсионер, проработавший всю жизнь на сталелитейном заводе. Но в роду Войциков мужчины никогда не лезли на передний план — всем заправляли женщины.

Катберт высадил нас перед домом и припарковался среди многочисленных «кадиллаков». Бобби сопровождал меня до самой гостиной, но в толпе я быстро потеряла его из виду.

Следующие два часа стали для меня настоящим испытанием. Бесчисленные родственники измучили меня своими разговорами. Одни говорили, что Бернарду не следовало заниматься хоккеем, поскольку покойная Мэри была решительно против этого занятия. Другие выражали мне соболезнования по поводу развода с Диком. Ах, вот если бы у меня была своя семья! У моих кузин Шерил, Марты и Бетти столько детишек! В доме и в самом деле было какое-то невероятное количество детей. Войцики отличались редкостной плодовитостью.

Все сокрушались по поводу того, что женитьба Бум-Бума продолжалась всего три недели. Во всем виноват хоккей. Недоумение у родственников вызывало и то, что бедный мальчик работал в компании «Юдора Грэйн». Дышать мучной пылью — очень вредно. Именно это преждевременно отправило на тот свет Варшавски-старшего. Но семья Варшавски вообще особым здоровьем не отличается — таков был всеобщий приговор.