— Нас устраивает, как идут дела, — отрезал Грэфалк. — Надеюсь, ты в своих проблемах тоже разберешься, Мартин.

— Надеюсь, — вежливо ответил Бледсоу, беря бокал с вином.

— Очень неприятно, когда кто-то в твоей организации оказывается ненадежным, — не унимался Грэфалк.

— Слишком сильно сказано, — отмахнулся Бледсоу. — Ты ведь знаешь, что я никогда не был сторонником теории Гоббса

Грэфалк улыбнулся:

— Это для меня слишком сложно, Мартин. — Он обернулся ко мне: — В том университете, где учился Мартин, очень много занимались зубрежкой. Нам, аристократам, было куда легче — знаний от нас не требовали.

Я рассмеялась, но в это время раздался звук лопающегося стекла. Все уставились на Бледсоу. Он раздавил бокал с вином, и мелкие осколки стекла торчали у него из ладони, быстро окрашиваясь в красный цвет. Я вскочила на ноги, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Смысл произошедшего был мне не ясен. Из всех язвительных замечаний Грэфалка последнее показалось мне наименее обидным. Почему же оно вызвало такую исключительную реакцию?

Я велела озабоченному метрдотелю вызвать «скорую помощь». Бедняга совершенно утратил профессиональную уверенность и в панике сообщил мне, что сам во всем виноват: не следовало подпускать мистера Бледсоу к мистеру Грэфалку. Мистер Бледсоу не джентльмен, и сам он не понимает, что должен держаться своего круга.

За нашим столиком тоже царила тихая паника. Мужчины беспомощно смотрели на красное пятно, расплывающееся на скатерти. Рукав рубашки Бледсоу был весь в крови. Я сказала, что «скорая помощь» уже выехала, а тем временем нужно попытаться вынуть из ладони осколки стекла. Официанта я послала за льдом и обмотала раненую руку салфетками.

Бледсоу морщился от боли, но в обморок падать не собирался. Вместо этого он крыл себя последними словами за глупость.

— Верно. Поступок довольно дурацкий, — согласилась я. — Ничего подобного в жизни не видывала. Но переживать из-за случившегося тоже глупо — нет смысла. Лучше думайте не о прошлом, а о настоящем.