После того как «скорая помощь» увезла Бледсоу, оставшиеся вновь занялись обедом, но ели как-то смущенно, словно это занятие стало не очень приличным. Официант с явным облегчением убрал прибор Бледсоу и поставил перед Грэфалком новую бутылку рейнвейнского, почтительно присовокупив:

— За счет клуба, сэр.

— Не очень-то здесь любят вашего босса, — сказала я Шеридану.

Главный механик пожал плечами:

— Здешний метрдотель жуткий сноб. Считает Мартина нуворишем. Вот Нилс ему нравится, придает заведению класс. Поэтому, когда Мартин разрезает себе руку, Нилсу достается бесплатная бутылка вина, чтобы он не обиделся и не прекратил членство в клубе.

Грэфалк засмеялся:

— Вы правы. Самые отвратительные снобы — это лакеи. Если мы, аристократы, лишаемся своего блеска, прислуга остается без средств к существованию.

Все это время Филлипс поглядывал на часы и нудил:

— Ну, Нилс...

Он был похож на ребенка, нетерпеливо дергающего мамашу за юбку, чтобы отвлечь от неинтересного ему разговора. Грэфалк обращал на Филлипса внимания не больше, чем разговорчивая мамаша. В конце концов Филлипс не выдержал и встал.

— Ну, Нилс же, мне нужно уходить. Я договорился встретиться с Родригесом.

Грэфалк взглянул на часы.

— Да, нам всем пора. Мисс Варшавски, я отведу вас к Перси Мак-Келви, и он сообщит вам, где находится «Берта Крупник».

Он взял у официанта счет и, не глядя на сумму, подписал. Потом стал вежливо ждать, пока я закончу трапезу. Я не торопилась: не спеша разрезала артишок на четыре кусочка и каждый съела с большим аппетитом. Лишь затем я отложила салфетку в сторону и встала.