– Ты-то уж все знаешь, – набросилась она на него. – Черт побери, рассказывай же!

– Это совсем не то, что ты думаешь! – быстро проговорила Хелен. – Честное слово! Да, согласна, он нравился мне, но… но не в такой степени!

– Если ты можешь сказать правду Невилу, можешь сказать ее мне, – урезонила ее Салли. – И не выдумывай, что ты пошла к нему из-за моей пишущей машинки – никто этому не поверит.

– Расскажи ей, – посоветовал Невил. – Она любит нелепые истории.

– Ты непременно должен меня обидеть? – Хелен покраснела.

– Милая киска, я с самого начала тебе говорил, что обращаться ко мне было до крайности банально и нелепо, – вздохнул он. – Что об этом вспоминать.

– Ты не знаешь, что такое отчаяние, – горько сказала она.

– Нет, я сохраняю божественное бесстрастие.

– Надеюсь, тебя сцапают за убийство, – вмешалась Салли. – Чего будет стоить тогда твое божественное бесстрастие?

– Это было бы ужасно любопытно, – задумчиво согласился он. – Конечно, я должен сохранять внешнее спокойствие, но должен ли я при этом трусить? Надеюсь, что нет: если бы я струсил, я был бы не я, а это было бы крайне неловко.

– Болтай, болтай, болтай! А что толку? – Хелен стукнула кулаком по диванному валику.

– Нет ничего более нелепого, чем культ утилитарности, – ответил Невил. – У тебя прозаический ум, моя дорогая.

– Да умолкни же! – взмолилась Салли. Она подошла к дивану и села рядом с Хелен. – Ну-ну, старушка, лучше бы ты рассказала мне все как было! Если ты попала в переплет, я постараюсь тебя вызволить.

– Ты не можешь. – Голос у Хелен был измученный. – У Эрни мои долговые расписки, полиция их обязательно обнаружит, и разразится страшный скандал.

– Расписки? – Салли нахмурилась. – Почему? Я хочу сказать, откуда они у него? И вообще, что за расписки?

– Игорные долги. Невил считает, что он, должно быть, купил их.

– Чего ради? – вопросила Салли, и монокль снова выпал из ее глаза.