— Алло, Владик, ты слышишь меня? — донесся до меня голос комендантши. — Лида, ну, та, что вместе с Викой на курсы в институт ходит, сказала, что после занятий Вика попрощалась с ней и сказала, что едет домой. Но только Лидка вот уже почитай два часа как вернулась. Такие дела, миленький. Даже не знаю, что и делать... А может, ей где плохо стало по дороге, а? — подбросила версию Татьяна Петровна. — Дитя носить-это такое дело, всякое может случиться! То здесь заболит, то там кольнет, а то вообще — перед глазами все плавает. У всех по-разному бывает... Я вон, когда своих сыновей носила... — начала было рассказывать старушка комендантша, но вовремя сообразила, что в данной ситуации история ее многочисленных беременностей вряд ли кого заинтересует. — Хочешь, я сейчас во все больницы прозвоню, спрошу, что и как?

— Спасибо, я сам, — ответил я, уже опуская трубку на рычаг. — Если что, я обязательно позвоню.

В течение следующего часа я обзванивал медицинские учреждения Ленинграда, адреса которых нашел в справочнике. Неожиданно страницы как бы случайно перевернулись, и я заметил промелькнувшее название: «морги». По телу будто бы прошла ледяная волна. Нет, я ни за что не стану звонить по этим номерам. Такое просто невероятно... Но время шло, список больниц, госпиталей и роддомов завершился, а про Вику нигде ничего не знали.

Едва я опустил трубку на рычаг, как телефон вдруг взорвался показавшейся неимоверно громкой в тишине ночи пронзительной трелью.

— Вика?! — прокричал я, прижав трубку к уху. — Вика, ты где?!

На другом конце линии кто-то тихо откашлялся. Потом вздохнул и холодным, неприятно-официальным тоном поинтересовался:

— Прошу прощения, я могу говорить с Владиславом Александровичем Авериным?