— Про монастырь да. Про тюрьму и «спецов» — нет.

— В общем, этот остров и раньше-то был неприступной крепостью, а сейчас и подавно. Для сотни убийц эти стены теперь стали последним пристанищем.

Представляешь, какие мысли посещают преступников, особенно тех, которым сейчас двадцать пять или тридцать?!

— Да уж...

— Так вот, некоторые заключенные, осознавшие, что в этой жизни ничего хорошего им больше не светит, все чаще стали обращаться к Богу. В принципе это можно понять, — усмехнулся Корнач. — Должны же даже последние сволочи хоть когда-нибудь раскаяться за содеянное! Конечно, там отнюдь не все такие... Есть и настоящие звери! Но с ними разговор особый. Мы же с тобой сейчас ведем речь о тех, остальных... В общем, они начинают просить, чтобы в тюрьму прислали священника. Мы, ну, я имею в виду нашу организацию, в принципе не против этого.

Лучше Богу молиться, чем перекусывать себе вены или кидаться на охранников.

Начальник тюрьмы тоже не против. Так что осталось дело за малым... — Генерал посмотрел мне прямо в глаза и вдруг резко и как-то неожиданно прямолинейно спросил:

— Ты поедешь на Каменный, отец Павел?!

Как только Корнач начал разговор о тюрьме, я сразу же подумал о чем-то подобном. Однако столь конкретное предложение моего бывшего командира застало меня врасплох. Я растерялся.

— Почему именно я? Неужели не нашлось более опытного и подготовленного в духовном плане священника...

— Не в этом дело, Влад, — почти деликатно перебил генерал меня. — Да и на счет опыта ты сам на себя наговариваешь. Я наслышан, что во многом благодаря тебе в этот храм ходит так много народу. Значит, есть в отце Павле что-то такое, что после общения с ним оставляет в сердцах людей радость и надежду. Так что в духовном плане, как мне кажется, проблемы не существует... И если уж разговор у нас с тобой пошел честный и откровенный, то скажу прямо — как только я узнал, что принято решение направить на Каменный священника, я сразу же подумал о тебе.