- А рыло чего намазала? - спросил Джон, краем глаза поглядывая на экран, чтобы не пропустить момент, когда кончится реклама "найка" и снова начнут показывать футбольное поле.

- В знак траура по уик-энду и краха мечты о поездке в Портсмут, ответила Айсет.

Джон не ответил, реклама кончилась, и все снова принялись орать.

Айсет ничего не оставалось, как молиться, чтобы "Арсенал" хотя бы свел вничью. Вот оно, женское сочувствие, в чем заключается! Желать выигрыша любимой команды своего мужчины не потому, что любишь футбол, а потому, что у мужчины тогда, быть может, будет хорошее настроение.

Айсет ничего не понимала, игроки в белом, на первый взгляд, ничуть не отличались от игроков в красном, но, тем не менее, голы залетали только в ворота белых... И к концу первого тайма их залетело аж три штуки. А лысый француз, что стоял в воротах красных, только нагло жевал свой чуингам.

Настроение в пабе было плохое.

- Вы все будете мне должны по три кружки лагера, джентльмены, - мрачно пошутил бармен Дикки.

А официантка Роз, махнув рукой, попросту удалилась на кухню, так и не досмотрев первый тайм до конца.

В перерыве показывали новости.

Фермеры графства Норфолк требовали от правительства повышения компенсаций за уничтоженный в компании против коровьего бешенства крупнорогатый скот...

- Опять коровье бешенство! Роз! Уничтожь на кухне все стейки! - дуэтом заорали записные остряки Мик и Доззи.

- Треску нам вместо говядины! - подхватили Тэш и Дэйв.

- Она вам сейчас зажарит бешеную треску, - мрачно пошутил Дикки.

- Ты занимаешься антирекламой собственного заведения, - сказала Айсет с упреком.

- Это не запрещено в Англии, - возразил Дикки, - тем более, что ребята сейчас готовы хоть котлетки из мышьяка с цианистой подливкой слопать, чтобы помереть и не видеть этого позорища.

- Ты о футболе или об этом? - Тэш ткнул пальцем в направлении экрана.