— В большинстве случаев это нам не удавалось, — прервал его Сократ. — Однако промахи интересны как результат расследований, а не объект для воспоминаний, Лекс. В зрелые годы тоже будет что вспомнить.

— Спасибо за комплимент, — добродушно ответил Лексингтон и повернулся к Молли.

— Ваш брат, видимо, очень талантливый человек, — тихо сказала она. — Что за необыкновенные глаза!

— Говорят, что у меня тоже необыкновенные глаза, — шутливо сказал он и прибавил уже более серьезно: — Сократ действительно особый человек. Его уникальные способности каждый раз приводят меня в изумление, и я никак не могу привыкнуть к этому. От него, между прочим, я знаю, что ваш отец…

— Отчим, — спокойно поправила она.

— Извините, — что ваш отчим и мистер Штейн были величайшими детективами, которые когда-либо работали в Скотленд-Ярде, что они всегда до мельчайших подробностей разрабатывали операции, и поэтому им всегда сопутствовал успех:

Они оставались на открытом воздухе, пока гонг не пригласил их к ужину.

Боб Штейн принадлежал к тому типу людей, которые всегда захватывают инициативу разговора в свои руки. У него был неистощимый запас различных историй, и даже Мендель рассмеялся, слушая его увлекательные рассказы.

— Боб, вы к старости станете святым, — издевался Мендель, но великан только отмахивался от него.

Когда часом позже он уехал, Джон Мендель принялся обсуждать это новое увлечение своего друга с большой резкостью.

— Стремление к сенсации — слабая сторона Боба, — говорил он, пожевывая погасшую сигару. — Это единственная плохая черта характера, которую я тщетно долгие годы пытался изменить. Сенсация любой ценой. От готов даже разориться, только бы сорвать немного аплодисментов.

— Может быть, он ради развлечения стал религиозным? — спросил Сократ. — Это иногда бывает.