Она была малопроходима, и моему шикарному “понтиаку” с откидным верхом явно приходилось несладко, но я его не слишком жалел, мне никогда не нравилось это кремово-голубое совершенство. Как во всех новеньких автомобилях – в нем слишком много блеска, он вызывал желание держать его под стеклом в дамской спальне. И зачем столько излишеств? С каких это пор я стал таким беспомощным, что не смогу сам переключать скорости?

Отъехав по лесной дороге от гравийной на милю и три четверти от гравийной (всегда как можно точнее отмечаю расстояние на незнакомой территории на тот случай, если придется выбираться пешком), я увидел деревянный мост. Выглядел он довольно сомнительно в смысле надежности, явно не стоило испытывать судьбу. Я подал назад и в сторону, в заросли, и начал разворачиваться. Если завязну при маневрировании, то лучше сейчас, когда я сыт и полон свежих сил. Но я развернулся без хлопот, хотя для меня всегда оставалось загадкой, зачем производят машины в двадцать футов длиной. Лес уже окрасился бледным рассветом, и солнце осветило вершины гор, но пока еще его лучи не дошли до меня. Я стащил с себя свитер, сменил вязаный шлем на красную охотничью шапочку и достал из чехла винчестер.

Безусловно, существует особый ритуал, когда заряжаешь ружье в первую охоту сезона, хотя, разумеется, я уже опустошил пару коробок патронов за последние две недели, чтобы пристрелять оружие и почувствовать его снова. Но сегодня случай особый, и не следовало торопиться. Я протер линзы прицела, отодвинул затвор, заглянул на просвет в дуло, задвинул затвор, вложил в магазин пять патронов, один загнал в патронник и поставил ружье на предохранитель.

– Ну, олень, – произнес я, – вот я и готов.

Прихватив с собой два яблока, плитку шоколада “Херши” и положив с полдюжины запасных патронов в карман, я прошел через полусгнивший мостик и начал неторопливо подниматься вверх по лесной дороге.