Но вернемся к нашему чудовищному ужину...

Когда я открыла дверь своего офиса, Стюарт уже был там, сидел в кресле для посетителей.

- Вот это да! - воскликнул он, и челюсть у него отвисла.

Я рассчитывала совсем не на такое "вот это да".

- Как это понимать? - осведомилась я сухо.

Стюарт, будучи довольно сообразительным человеком, тут же смекнул, что ступил на минное поле, и продолжил осторожно:

- Просто ты выглядишь... э-э... необычно, Дез, вот и все... но мило, действительно очень-очень мило. Просто ты редко одеваешься столь... ярко. Но все-таки ты выглядишь мило. Очень-очень-очень мило...

Я без усилий перевела этот детский лепет: ты слишком толста, подруга, чтобы рядиться в платья с розовыми цветочками.

Реакция Стюарта меня ошеломила, но подавленность быстро сменилась враждебностью. По дороге в ресторан с самой лучшей французской кухней во вселенной я хранила угрюмое молчание. Дальше пошло еще хуже. Дело в том, что я заговорила. Поверьте, ничего хорошего я не сказала. Стюарт же был терпелив как ангел. Отчего моя стервозность только усиливалась.

Я заказала свои самые любимые блюда: чудесный паштет из гусиной печенки, зеленый салат и жареного утенка с рисом и грибами. А вдобавок брокколи с голландским соусом. Пребывай я в хорошем настроении, наверняка с урчанием набросилась бы на этот деликатес, но в тот вечер лишь вяло потыкала брокколи вилкой, представляя, будто это сердце Стюарта. Когда официант наконец унес мою жертву, я отлучилась под предлогом попудрить нос. Прямо за дверью находился телефон, и я набрала номер Эллен. Это моя племянница. Она взяла трубку после первого же звонка.

- Ты можешь потерпеть меня одну ночь? - рявкнула я, опустив приветствие.

- Тетя Дез?

- Ага!

- С тобой все в порядке? У тебя какой-то странный голос.

- Все отлично. Но мне надо где-то переночевать.