Каждый раз что-нибудь мешало: то здоровье, то нехватка денег. Только в этом году, наконец-то, решилась. И сама же испугалась собственной решимости – буквально через минуту. Тогда сын самостоятельно, в течение одного дня оформил ей визу, купил билеты, а главное – купил московским друзьям подарки. Последнее обстоятельство оказалось для Сарры Розовски решающим – она обожала делать подарки. Натаниэль и на этом не успокоился и купил в одном из самых дорогих магазинов кремовую английскую кофточку и бежевые брюки. Брюки были французскими. Когда следом он поставил на тумбочку новенькие полусапожки, причем именно такие, какие мать хотела – мягкие, на низком каблуке, госпожа Розовски не выдержала и молча пошла в свою комнату – паковать багаж.

Теперь она стояла в этом новом наряде, тоненькая и хрупкая. Если бы не голубоватая седина коротко подстриженных волос и не сетка морщин на выбеленном временем лице, ее можно было бы принять за девочку-подростка, зачем-то покрасившую волосы.

– Со спины, – сердито добавила она, когда Натаниэль ей об этом сказал. – Со спины я похожа на девочку.

Они пристроились в хвост очереди к паспортному контролю она. Мать, немного оправившись, давала последние указания сыну:

– Не забудь рассчитаться в магазине у Артура. Я там должна что-то около двухсот шекелей, у него записано. Обычно отдаю после пенсии, они там уже привыкли, так ты смотри, зайди.

Натаниэль послушно кивнул. Сарра на минуту замолчала.

В их очереди, в основном, переговаривались по-русски. Правда, по нынешним временам, это отнюдь не означало, что медленно продвигавшиеся к стойке люди – были россиянами, возвращавшимися из гостей или после туристической поездки. Скорее всего, большую часть составляли израильтяне, для которых русский язык оставался родным.

Иными словами, его бывшие и нынешние соотечественники, а еще – потенциальные клиенты. Эту мысль Розовски тут же прогнал: о работе следует думать на работе.