Прошла неделя и вор объявился сам, позвонил по телефону и потребовал миллион отступных. Ваня согласился, хотя сумма была несуразная. Мы связались с милицией, "засветили" купюры, но к условленному месту никто не подошел. Через день тот же голос позвонил второй раз, сказал, что не надо искать дураков, если мы хотим вернуть документы, и назначил новую встречу. Мы опять связались с милицией, и опять никто не пришел. Но еще через день тот же голос дал последний шанс вернуть документы. Мы решили, что "стучит" кто-то в милиции. "Делать нечего, - сказал Ваня, придется платить". От нашей подстраховки он отказался, от местных бандитов, готовых помочь за половину, - тоже. Шестнадцатого января мы еле закрыли "дипломат" с деньгами, Ваня сел в машину, живым мы его больше не видели. Его ударили по голове предметом типа гаечного ключа. Утром по номеру арендованной машины установили личность, известили нас, как близких "родственников", мы забрали тело из морга и отвезли в наш собственный. Я позвонил вдове в Нью-Йорк и спросил, что делать. Она велела бальзамировать и хоронить в Москве. К похоронам обещала быть, то есть на следующей неделе мы ее ждем.

- Где территориально назначались встречи? - спросил я.

- Первая - в 12.00 за станцией "Таганская" у пивной палатки, вторая - в 14.00 у входа на Рогожский рынок, третью Ваня нам не назвал, но, судя по всему происшедшему, в четыре утра в Армянском переулке.

- И ни одного свидетеля? - спросил я. - Все-таки центр города.

- Только старик с собакой, который и обратил внимание на труп в машине, - сказал Поглощаев.

- Со счета никто не пытался снять деньги? - спросил я.

- Это невозможно без хозяина, - ответил Поглощаев и посмотрел на меня, как на профана. Впрочем, вполне заслуженно: у меня никогда не было чековой книжки.

- Мы думаем, что действовал одиночка, спивающийся, но еще помнящий светлое прошлое. И кое-что знающий, потому что осторожный. Может быть, опустившийся бывший милиционер. У них ведь сейчас поветрие - в преступники идти.