Я кивнул, показывая, что принимаю к сведению и разберусь. Делать какие-либо выводы вслух мне не хотелось, не дай Бог совсем примут меня за дубиноголового. Они и так уж, по-моему, сомневались в правильности выбора.

- Не могли бы вы проверить всех милиционеров района, уволенных в последние годы за провинности, превышение и несоответствие? - спросил Поглощаев.

- Милиция это уже сделала, - сказал я, - но, конечно же, лучше перепроверить. У них своя гордость. Я только не пойму, зачем было убивать бедного Шекельграббера? Не мог он в последний момент выкинуть какой-нибудь финт? Например, напугать вымогателя до смерти.

- Может быть, из-за угла неожиданно вышел прохожий и убийца принял его за засаду, - сказал Кашлин.

- В таком случае он дал бы стрекача, а не тратил время на бессмысленное убийство, - сказал я.

Наконец-то Поглощаев согласно кивнул, признавая правоту моего суждения.

- Хорошо, - сказал я, - версию с одиночкой я отработаю. Какие еще есть соображения?

Компаньоны переглянулись.

- Рэкет? - намекнул я.

- С ними мы еще в первый день договорились!- махнул рукой Поглощаев.

- Конкуренты?

- Невозможно. У нас ноу-хау, хоть и пятитысячелетней давности, на которое к тому же никто не претендует.

- Месть из ревности?

- Вообще-то любовница у него была, но она незамужняя. Да и чего ее ревновать? Дура из дур, - сказал Поглощаев тоном самца, которому самому хотелось, да не досталось. - Хотя были и другие, и много, но к ним он относился, как к одноразовым шприцам.

- Одного раза для ревнивца вполне достаточно. А темные делишки?

- Исключено. Все-таки в одном кабинете сидим. Мы бы почувствовали, если б он начал работать только на свой карман.

- Кто из ваших сотрудников был в курсе, что у Шекельграббера украли документы?

- Да, пожалуй, все, - сказал Кашлин. - Все ему сочувствовали.