– Дот спала, а я читала книгу и задремала с романом в руках, так и не погасив свет. Потом я почувствовала запах хлороформа, проснулась и разбила окно.

– Почему вы проснулись, мисс Фишер? Все остальные, наоборот, заснули еще крепче.

– Я не переношу запах хлороформа, – объяснила Фрина, закуривая папиросу, чтобы развеять воспоминание. – Такой сладкий, приторный запах – фу! Но я, видимо, вдохнула изрядно, я едва могла пошевелиться.

– Как вам удалось разбить окно, мисс?

– Туфлей, – соврала Фрина, она не хотела без крайней надобности упоминать о пистолете. – Даже каблук сломала, так обидно! Совсем новые туфли.

Вздумай сержант сделать обыск, он бы нашел туфли на высоких каблуках, где на коже остались осколки стекла, а каблук и впрямь был сломан. Фрина тщательно изуродовала туфлю по дороге до Баллана. Она считала, что надо быть честной в пределах разумного и лишь настолько, насколько это выгодно.

– Ну, а что дальше? – спросил сержант.

– Я вышла из купе и открыла все окна, а потом потянула за шнур стоп-крана.

– Верно, мисс, это произошло в семь двадцать вечера. Охранник посмотрел на часы. Сколько времени, как вы считаете, ушло у вас на открывание окон?

– Минут десять. Мне показалось, что поезд остановился ненадолго, пока я этим занималась.

– Правильно, мисс, все совпадает. Остановка на три минуты, чтобы заправиться водой, – в семь пятнадцать.

– Я слышала какой-то удар, кажется, он донесся от головы поезда, но я к этому времени едва держалась на ногах.

– Я не сомневаюсь, что вы действовали абсолютно правильно, мисс Фишер. Если бы вы не разбили окно, весь вагон был бы отравлен; доктор утверждает, что дети умерли бы прежде, чем поезд доехал до Балларата. Ужасно! Да еще смерть госпожи Хендерсон.

– А не могла она выпасть из окна, как вы думаете?

– Она либо упала, либо ее вытолкнули, – хмуро сказал сержант. – А вот и кофе. Спасибо, госпожа Джонсон.