Смерть бедного мексиканца, сборщика винограда, в калифорнийской долине Нейпы, сбитого каким-то скрывшимся с места происшествия водителем, не удостоилась внимания прессы, если не считать нескольких маловразумительных строк в местной газетенке. Так что я вряд ли могла бы узнать об этом происшествии, хотя находилась тогда в Калифорнии, всего лишь в нескольких милях от места убийства. Впрочем, если бы я каким-то образом и узнала о драме на дороге, то не придала бы ей какого-то особого значения.

Двумя днями позже я присутствовала в числе гостей на многолюдном коктейле, устроенном владельцем роскошного особняка, среди холмов в южной оконечности долины, неподалеку от старого, викторианской архитектуры городка под тем же названием, что и река, — Нейпа. Поводом для коктейля послужило завершение ежегодных соревнований по воздухоплаванию на шарах-монгольфьерах. Я приехала в Нейпу из Нью-Йорка десятью днями раньше для участия в полетах.

И вот наконец-то, сбросив с себя отнюдь не дамскую летную экипировку — порядком попачканный нейлоновый комбинезон и солдатские бутсы, я с удовольствием приняла ванну, распушила феном волосы, надела купленное в Италии миленькое льняное неприталенное платьице без пояса, жемчужное ожерелье и серьги с жемчугом и бриллиантами, надушилась любимыми духами и старательно накрасилась. Чувствуя себя совершенно преображенной, я в отличном настроении отправилась на коктейль.

В зале было множество народу, пианист наигрывал ностальгические мотивчики — шлягеры минувших дней. Я потягивала первый бокал шампанского, когда передо мною возник симпатичный мужчина лет сорока с лишним, которому весьма шел простецкий, отнюдь не парадный костюм из букле. В глазах его прыгали веселые чертенята. Он представился, хотя имени его я не расслышала из-за гула голосов в зале. Однако мое имя и фамилию — Маргарет Барлоу — он ухватил сразу, после чего немедля принялся восхищаться моей особой с таким хорошо отработанным донжуанским красноречием, что дальше я уже встречала смехом каждый его очередной комплимент.