Хорошо еще, что обязанности в апартаментах хозяйки удерживают ее вдали от красавца-любовника большую часть дня. Стоит ей появиться на половине слуг, как он тут как тут. Он хорошо знает все закоулки дома Ла Врийеров и уводит ее… Ему всегда мало. Но разве она может ему отказать? Она обязана ему своим местом, он всегда хоть и по-своему, но помогал ей… Она ждала, с тревогой глядя на стремительно уменьшавшийся огарок свечи. Скоро он погаснет, и тогда мрачный подвал, с его закопченными очагами, крючьями для котлов под железными колпаками, с вертелами и поддонами для жира, погрузится в темноту.

Она усмехнулась: надо было не экономить, а взять еще один огарок. Каждый день в господских комнатах она собирала свечные огарки, пополняя, таким образом, собственный запас свечей. Несколько раз ее чуть было не поймали за этим занятием. Приходилось опасаться не только бдительности хозяйки, но и других слуг, вечно соперничавших друг с другом, когда речь шла о мелочах, которыми можно поживиться. Свечные огарки крали все, ибо их всегда можно выгодно продать на вес по стоимости воска.

Металлический звон разорвал тишину. Сердце заколотилось так сильно, что ей стало плохо. В ожидании дальнейших событий она затаила дыхание; но ничего не произошло. «Значит, опять крысы, — подумала она, — от них, похоже, никогда не избавиться». Наверняка одна из тех покрытых серой клочкастой шерстью тварей, что, не довольствуясь кухонными отбросами, забираются в соседнюю кладовую и обжираются там до отвала. Кладовая рядом с кухней, куда сносили блюда, не доеденные господами, пользовалась у слуг особым вниманием: оставшиеся на тарелках куски получше они продавали в соседние таверны, а огрызки сбывали по дешевке продавцам супа. Изготовив дымящееся варево, торговцы супом ходили по улицам, толкая впереди себя котелок на колесах, откуда бедняки за несколько лиаров могли получить плошку горячей похлебки. Еще недавно она сама питалась этим супом — после того, как сбежала из родительского дома. Ее рот до сих пор помнил кислый привкус гнили, и никакие приправы не могли его заглушить. При этом воспоминании к горлу подступила тошнота.