Какая-то бабка выползла из подъезда, подслеповато прищурилась и, шамкая беззубым ртом, поинтересовалась:
— Ты шлучаем не новый шантехник?
Индюков поморщился и отрицательно покачал головой.
— Шошедей-то наших опять, говорят, шверху затопили, — сообщила ему бабка. — Ох, и беда ш этими из вошемнадцатой! Так ты точно не шантехник?
усмехнувшись, продекламировал Индюков.
— Чаго? — удивилась бабка. — Чаго ты шказал?
— Это не я, — ответил Индюков обескураженной старушке и шагнул мимо нее в подъезд. — Это Лермонтов.
И только в подъезде понял, что ему как раз и нужно в «вошемнадцатую». Поднялся по разбитым ступенькам лестницы, осторожно взялся за висевший на оголенном проводе звонок и нажал кнопку.
Не открывали долго. Уже хотел развернуться и уйти, как дверь внезапно распахнулась и на пороге возникло нечто растрепанное и свирепое с огромным ножом в руках. В первый момент Индюкову даже показалось, что с ножа капает кровь. Воображение тут же дорисовало ужасающую картину: расчлененный труп в квартире, безумная ночная оргия, закончившаяся поножовщиной, лужи крови по давно немытому полу…
— Это ты новый сантехник? — рявкнула на него женщина. Да-да, это была все-таки женщина, вон и пацаненок маленький из квартиры выскочил, прижался к ее ноге. — Что ж вы сволочи с нами делаете? Когда еще батарею обещали поменять?! Кто мне тут клялся-божился осенью, что до Нового года все сделают, а? Не ваше начальство? И кто теперь отвечать будет?