Какое-то время ушло на то, чтобы начать соображать, после чего мы сразу решили, что ничего не видели. Как открыли, так и закрыли дверь, торопливо протерев ручку полотенцем. Не хотелось считаться первооткрывателями.

Ситуация требовала немедленного обсуждения. Вернувшись в закуток, меблированный мусорным ящиком, вынужденно притормозили, решив очередной раз выразить посетителю туалета свое недовольство. Вроде как все еще торчим, не сходя с места, и надеемся, что его совесть проснется раньше, чем он сам. Ожидание успехом не увенчалось. К нашему деланно возмущенному ропоту присоединилась дама, торчавшая в проходе. Дожидаться своей очереди она не стала. Мы с готовностью посторонились, приветствуя ее намерение проследовать в соседний вагон. Не ведала, куда летела. Отчаянно визжа, дама тут же вернулась, требуя у проводницы освободить тамбур от заснувшего там пьяного безбилетника-бомжа. В кабинку туалета, неожиданно оказавшуюся свободной, мы с Наташкой влетели вместе.

Позднее проводницу, то и дело чихавшую и кашлявшую, почему-то больше всего расстроил тот факт, что пальто не хватило на ноги покойнику. Стоя в проходе вместе с соседями по вагону, мы ее активно утешали. Подробностей убийства никто не знал, из уст в уста передавались диаметрально противоположные слухи и версии.

Всех нормальных пассажиров давно уже закружила московская круговерть. В том числе и из соседнего седьмого вагона. Некоторые наверняка уже добрались до дома, а мы с Наташкой по-прежнему сидели в своем купе, ожидая, когда до нас дойдет очередь для ответа на стандартные вопросы следователя. С Катериной простились по мобильнику, пожелав ей напоследок поберечь в Норвегии и вторую, здоровую, ногу.