Она, как говорится, помешалась на мужчинах. Так вы пойдите к этому Стайнеру и скажите, чтобы он отвалил. А то я сам сверну ему шею. Понимаете?

Он говорил быстро и решительно, тяжело дыша. Его глаза стали маленькими, круглыми и злыми. Он чуть не скрежетал зубами.

Я спросил:

– А почему с ним должен разговаривать я? Почему вы сами ему не скажете об этом?

– А что, если я потеряю самообладание и убью мерзавца?! – воскликнул он.

Я достал из кармана спичку и поковырял ею пепел в трубке. Какое-то мгновение пристально смотрел на Дравека, собираясь с мыслями. Потом заметил:

– То есть боитесь.

Его кулаки, эти огромные узлы из костей и мускулов, поднялись, и он потряс ими, потом медленно их опустил, тяжело вздохнул и сказал:

– Да, боюсь. Я не знаю, как ее утихомирить. Каждый раз новый обожатель и каждый раз – проходимец. Не так давно я выложил пять тысяч долларов парню по имени Джо Марти, чтобы он оставил ее в покое. Она еще до сих пор злится на меня.

Я наблюдал в окно, как дождевые струи бьют в стекло и густой волной, словно разведенный в воде желатин, стекают вниз. Осень только началась, а уже такой дождь.

– Подачками вы ничего не добьетесь, – сказал я. – Вам пришлось бы этим заниматься всю жизнь. Словом, вы хотели бы, чтобы с этим Стайнером договорился я.

– Передайте, что я сверну ему шею!

– Не надо горячиться, – успокоил я его. – Я знаю Стайнера. Я и сам свернул бы ему шею на вашем месте...

Дравек подался вперед и схватил меня за руку. Глаза его наполнились слезами, как у ребенка.

– Послушайте, Макги говорит, что вы славный парень. Я скажу вам то, чего еще никому и никогда не доверял. Кармен мне не родная дочь. Я подобрал ее совсем маленькой в Смоуки, прямо на улице. У нее никого не было. А может, я ее украл, а?

– Похоже на это. – Я с трудом освободил свою онемевшую руку и начал ее растирать. Своими лапищами Дравек сломал бы и телеграфный столб.