Она застыла возле кровати, растрепанная, напуганная. В номере стоял тяжелый запах рвоты. Прикрыв руками полуобнаженную грудь - гардероб Эн подвергся таким же печальным метаморфозам, как и одежда Ника - девушка жалобно всхлипнула.

- Живая! - выдохнул тренер.

- Телефон не работает, - тихо ответила Эн, продолжая всхлипывать. - Мне переодеться надо. Ты это… выйди, а?

- Переодеться… - пробормотал Ник и сполз спиной по пыльной стене на пол.

Одежда, лежавшая в сумке Эн и чемодане Ника, сохранилась гораздо лучше той, что была на них надета. Но все остальное - мыльно-пузырные принадлежности, кое-какие продукты - пришли в негодность. Зубная паста окаменела в тюбиках, шампунь сгустился в странную желеобразную массу, одеколон Ника испарился, сыр и печенье изгрызли то ли мыши, то ли тараканы. Пластиковые обложки тетрадей с тренерскими почеркушками Проскурина склеились, высохли и покоробились, а все записи, сделанные гелевой ручкой, сильно вылиняли и еле читались.

- У меня застежка лифчика сломалась, - пожаловалась Эн. - И пуговицы на кофточке растрескались.

- Ты на ботинки мои посмотри. - Ник мрачно пихнул ногой на середину комнаты скрюченный, серый от пыли башмак. - Ссохся весь. Не то, что ногу - палец не всунуть.

- Что с нами случилось? - в сотый, наверное, раз задала один и тот же вопрос Эн. - Ничего не включается… ни телефоны, ни часы. Тока нет. Водопровод не работает. Вода в бутылке протухла. Голова болит. Пыль кругом…

- Не знаю, - тоже в сотый раз ответил Ник. - Ты готова? Пойдем вниз, выйдем на улицу, посмотрим.

Эн подошла к окну, провела рукой по серому от грязи стеклу.

- Ничего не видно.

- Вот поэтому и надо выйти наружу. Ну, давай!

- Давай, - кивнула Эн.

…Что же случилось? Почему всё… испортилось?