Обо всем этом Ник успевает подумать в оставшиеся минуты отдыха. Часов ни у него, ни у других общинников нет, и отведенную на «перекур» пятиминутку он засекает на глаз. Когда время, по мнению Ника, заканчивается, он с трудом поднимается на ноги.

- Ну, всё, пошли.

- Еще немножечко! - просит Эн, не открывая глаз.

- Надо идти. Может, удастся хоть по магазинам пошарить на обратном пути. - Ник нагибается, подает девушке руку. - Вставай!

- Эх, блин! - с горечью произносит Хал. - Зуб даю - ни фига мы там не найдем…

Человеческое тело они замечают в самый последний момент, едва не наступив на него. Мужчина в зеленой строительной робе лежит возле покосившегося скелета автобусной остановки. На спине зияют две жуткие раны, земля вокруг буквально пропитана кровью. Отблески закатного солнца играют в темной лужице.

- Блин, башки-то нет! - хрипло вскрикивает Хал, к которому возвращается голос. - Ё-ё, вон она! Кышь! Пошла!

Серая ворона, недовольно каркнув, тяжело взлетает и исчезает за деревьями. Ник подходит к отрубленной человеческой голове, сглатывает комок в горле.

- Ой, мамочки! - всхлипывает Эн, зажимает ладонью рот и тут же отворачивается. - Я не буду смотреть! Я не буду смотреть! Я не бу-ду смо-треть!

Взяв девушку за узкое запястье, Ник ведет ее за собой, по широкой дуге обходя останки того, кто совсем недавно был живым человеком. Хал задерживается. Заинтересованно присев на корточки возле трупа, он внимательно оглядывает его, трогает, макает пальцы в кровавую лужу, осматривает голову с выклеванными глазами и лишь затем устремляется следом за остальными.

- Кровь уже свернулась, блин, - сообщает он друзьям, догнав их возле магазина с обрушившейся крышей. - В спину били. Два раза, блин. Чем-то тяжелым и острым. Потом башку отрубили. Губ нет, языка нет…