- Хватит! - истерично вскрикивает Эн. - Замолчи!

- А чё? - ухмыляется Хал. - Как было, блин, так и говорю.

- Ты что, эксперт? Патологоанатом? - недовольно прищуривается Ник.

- Какой еще эксперт… - Хал мрачнеет. - У нас пацана со двора убили в прошлом году. Махач был, блин. Семь ножевых. Ну, потом менты, блин, скорая, труповозка. Я рядом стоял, нас допрашивали - чё почём хоккей с мячом, блин. Ну, наслушался, как они описания на диктофон делают…

Обогнув серую многоэтажку, друзья выходят на перекресток, густо заросший молодыми рябинами. Под ногами скрипит смешанное с землей битое стекло - от ларька на углу остался один ржавый остов, внутри темнеют неопрятные кучи покоричневевшей бумаги. Светофор поодаль венчает лохматое воронье гнездо.

- Тихо! - Ник вскидывает руку. - Слышите?

- Чё там, чё? - Неугомонный Хал выскакивает вперед, застывает возле косо стоящего на дороге «Камаза». - Орет кто-то?

- Или поет… - неуверенно говорит Ник.

- Пойдемте обратно, - с жалобной ноткой в голосе просит Эн.

После страшной находки у автобусной остановки девушка сильно напугана.

- Погоди. - Хал вертит головой, как охотничья собака. - Надо же узнать, блин!

- Точно - поет. Слышите? - Ник машет рукой влево. - Там вроде.

Ветер на мгновение стихает, и в наступившей тишине становится ясно слышен плывущий над мертвым городом далекий голос:

- …беззаконие моё я знаю, и грех мой всегда предо мно-о-ою. Тебе, Единому, я согрешил и злое пред Тобою сотворил, - да будешь оправдан в словах Твоих и победишь, если вступят с Тобою в

су-у-уд[8]…

- Как в церкви, - шепчет Эн и тут же начинает торопить своих спутников: - Пошли, пошли!

- С ума, наверное, кто-то сошел, - предполагает Ник.

- Да давайте сходим, глянем, чё там за движуха, блин? - азартно пританцовывая на месте, предлагает Хал. - А чё?