На тележке друзья видят сваленные кучей ржавые железки, мятый эмалированный чайник, расколотый красный стул из уличного кафе и прочую рухлядь.

- Здравствуйте, бабушка! - звонко кричит издали Эн. - Как ваши дела? Помощь не нужна?

Старуха что-то хрипит в ответ, разевая беззубый, проваленный рот. Нику бросаются в глаза глубокие морщины, крючковатый нос и бесцветные космы волос, свисающие на высохшую, впалую грудь.

- Мы из общины Цирк. Там много людей, - на всякий случай очень громко говорит он, указывая рукой в сторону центра Казани. - Можете к нам присоединиться.

- Сейчас, сейчас, - членораздельно шамкает старуха, продолжая тащить тележку. - Вот продукты домой отвезу…

- Вы пропадете одна. - Ник заступает ей дорогу.

- Не одна, не одна, - не глядя на него, часто кивает женщина. - Детки мои, Коленька, Верочка, Санечка… Покормлю, напою…

- Шизанулась, - вздыхает в стороне Хал. - Еще одна.

- Она ж погибнет, - в отчаянии сжимает кулачки Эн.

- Мы тоже погибнем, если не найдем еды, - напоминает ей Ник.

Тем не менее девушка догоняет удаляющуюся в сторону улицы Абжалилова старуху, спрашивает:

- Бабушка? Вы где живете? Мы вас заберем на обратном пути!

Неожиданно женщина резко поворачивается - трещит полиэтилен, тележка жалобно скрипит и останавливается.

- Не скажу! - каркает старуха. - Ограбить хотите? Не скажу! Эх вы-ы… А еще пионеры!

Как-то по-вороньи, боком, она отбегает к краю тротуара, туда, где за сгнившим заборчиком начинается крутой склон железнодорожной выемки, и выставляет обе руки, сложив из грязных пальцев кукишы.

- Вот вам, выкусите!

Затем старуха принимается подпрыгивать на месте, хрипло распевая какой-то дикий вокализ.

- Ла-ла-ла-ла-ла, ло-ло-ло-ло-ло!

Она скачет на самом краю обрыва.

- Стойте! - орет Ник, срываясь с места. - Стой, дура!