выжать из нее до последней капли все, что она знала о покойной: ее характер, привычки, образ жизни - любую мелочь, которая могла оказаться так или иначе связанной с преступлением; инспектор Бич обозревал с порога гостиную, зайти в которую не мог до тех нор, пока эксперты не осмотрят пол; двое враче и вполголоса переговаривались в коридоре, куда явившийся по вызову доктор Эйкинхед, румяный, пузатый и низкорослый, удалился после первого - беглого и весьма поверхностного - осмотра, проведенного им под бдительным надзором окружного инспектора, страшно переживавшего, как бы доктор не сдвинул тело на миллиметр-другой, и находившегося теперь в спальне вместе с Морсби, который руководил съемками тела и комнаты - первым шагом в кажущейся неразберихе расследования; а Роджер, всем мешающий и всеми гонимый, но все равно страшно довольный, что променял свой ленч на эту поездку, топтался в дверях спальни, пытался уследить за всем разом.

Хрупкое тело женщины, одетое в розовую фланелевую пижаму, тряпичной грудой лежало на полу посреди комнаты; на мертвом лице застыло выражение, которого Роджер изо всех сил старался не замечать.

Когда фотограф закончил свою работу в спальне, Морсби пригласил туда врачей провести осмотр, предоставив наблюдать за ним окружному инспектору, а сам прихватил фотографа и отправился с ним осматривать остальные комнаты, отдавая на ходу указания, что именно тот должен отснять. Покончив с этим и отпустив фотографа проявлять пленку, старший инспектор вернулся в гостиную.

- Дайте-ка я тут сначала огляжусь чуток сам,- добродушно бросил он инспектору Бичу,- а потому уж запущу и вас с Эндрюсом.

Маясь в дверях, Роджер с интересом наблюдал за действиями высокого начальства.

Доверять своим подчиненным работу, которую он, по его мнению, мог сделать лучше, было явно не в обычаях старшего инспектора Морсби. Плюхнувшись на свои начальственные четвереньки и сделавшись сильно похожим на добродушного моржа, он принялся резво ползать по полу, быстро, но тщательно осматривая каждый сантиметр не слишком-то чистого ковра. Не будь дело настолько серьезным, зрелище вызвало бы у Роджера широчайшую улыбку.