— Прошлым летом вы собирались поговорить с Грейс и попросить разрешения поселиться в сарае, на задах «Марч Хауса», где раньше жил шофер.

— Конечно же мы говорили! Элджер съездил к ней два дня тому назад. Однако она не впустила его в дом и не вышла к нему сама — разговор шел сквозь приоткрытую дверь кухни. Он вернулся совершенно разбитый.

— И что же?

— На все его мольбы она ответила отказом. Мотив — дети будут шуметь и помешают ей.

— Это ваши-то девочки помешают! Они такие спокойные и послушные, а комната шофера в самой глубине сарая. Чтобы Грейс их услышала, они должны надорвать себе легкие или врубить поп-музыку на полную мощность. Кроме того, Грейс ведь уезжает каждый год почти на шесть месяцев.

Хедер выразительно пожала плечами.

— Что поделаешь! Такой уж у нее характер. Она добавила, что, если бы даже она согласилась, ей не позволит сделать это Артур Хестон, потому что в сарае стоит его старый «линкольн».

— О Господи! — простонала я.

Автомобиль, который она упомянула, представлял собой помпезный лимузин, приобретенный, как я считала, в начале двадцатых годов. Это было грустное напоминание о лучших временах клана Чедвиков. Некогда мать Грейс разъезжала в нем, сидя позади одетого в роскошную ливрею шофера. Теперь на нем выезжал, один раз в год, Артур Хестон, проводивший отпуск на Острове и останавливающийся в фешенебельной местной гостинице. «Линкольн» стоял в центральной части сарая, и Хестон приезжал, чтобы вытереть накопившуюся за зиму пыль с его лакированных черных панелей, накачать спустившиеся шины, залить бензин и масло, а потом прокатиться по Эдгартауну, сделав небольшой круг — вниз до гавани и назад в усадьбу, где он ставил машину на прикол — до будущего сезона.

— По словам Грейс, Артур будет беспокоиться, что дети, играя в машине, могут подвергать себя опасности, — сказала Хедер. — «Я еще, между прочим, не умерла!» — добавила она напоследок и захлопнула дверь.