Наконец мы запланировали романтический перелет на собственном шаре на еще большие расстояния: первой значилась у нас Франция; потом Эсси заговорила о более грандиозных маршрутах.

— Что ты скажешь о Серенгети

Я могла. И даже очень хорошо.

— Нам придется ограбить банк, — сказала я в шутку, конечно, но в ней была большая доля правды…

Погруженная в приятные воспоминания, я внезапно увидела в зеркало заднего обозрения мигающие бело-голубые вспышки огней полицейской машины и услышала вой сирены. Я было подумала, что сигналят мне, требуя остановиться, — моя скорость была на десять миль выше разрешенной, но машина с воем пронеслась мимо. Она мчалась как вихрь, однако я успела заметить, кто сидел за рулем. Это был Отис Крэмм, один из сержантов Чилмаркской полиции. Его любимым занятием было прятаться в кустах у обочины шоссе и выслеживать автомобилистов, нарушающих правила, с помощью дорогостоящей радарной установки, которую, после многочисленных просьб с его стороны, ему приобрела городская управа.

Большую часть времени Отис проводил за чтением охотничьих и рыболовецких журналов, куда он посылал свои полуграмотные опусы, неизменно отвергаемые редактором. Большим умом он не отличался. Когда он снимал форму и облачался в рабочие брюки, слишком ему короткие, далеко не достающие до его грубых башмаков, то при взгляде на тупое лицо, на усики-кисточки — единственный признак половой зрелости — неизбежно рождалось чувство удивления: как такой человек мог получить звание сержанта? Должно быть, просто не нашлось других кандидатов на эту должность. Его родители — я знала их — были уважаемые люди, опытные рыбаки, выходившие на своем траулере далеко за пределы Менемши. Сын не шел ни в какие сравнения — ни по уму, ни по внешности — с престарелым отцом, а также с матерью, умевшей как никто другой сшить парус, приготовить из даров моря прекрасные блюда.