— А разве он здесь? — Обычно Артур Хестон не приезжал раньше июля.

— Уже два дня, как приехал. Остановился, как всегда, в «Шарлотте».

Предоставив Отису в полной мере насладиться сознанием своего превосходства над неосведомленными людьми, я подошла ближе. Никто не обратил на меня внимания. Когда один из полицейских и представитель похоронной фирмы, которым оказался на этот раз сам Лен Тернер, крупный, пышущий румянцем мужчина, похожий чем-то на продавца автомобилей, взяли труп за руки и за ноги, чтобы засунуть в мешок, я наконец увидела ее лицо.

Я готовилась увидеть смерть, но это было нечто большее. Мои внутренности перевернулись, что-то подкатило к горлу. В ушах звенело, глаза застилал серый туман.

Едва устояв на ногах, я медленно отвела глаза от обглоданного, безглазого, безъязыкого, безгубого лица, если это вообще можно было назвать лицом. Каймановые черепахи знали свое дело.

В эту минуту меня заметил Гленн Ротенберг. Наверное, в моем лице не было ни кровинки, потому что он торопливо подошел ко мне.

— Вам здесь не место, Маргарет! С вами все в порядке? — Он мягко взял меня за руку, чтобы не дать упасть в случае чего, потом отвел меня в сторону, под тень двух гигантских кленов, возвышающихся в центре лужайки.

— Это ужасно, Гленн! Как она попала сюда?

Глаза доктора потемнели.

— Вы имеете в виду водоем? Сначала ей сломали шейные позвонки и только потом столкнули в воду. Если не ошибаюсь, в тот момент она была еще жива, и ее держали под водой, пока она не захлебнулась.

Я лишилась дара речи. Можно было догадаться, что произошло нечто ужасное. Об этом с очевидностью говорило количество полицейских и слова Гленна о следственной экспертизе. Но одно дело подозрения — и совершенно другое зримый факт убийства. Я пыталась и не могла осмыслить это хорошо обдуманное преступление, это зверское убийство человека, которого я хорошо знала. Когда вы читаете о таких вещах, вам кажется, что с вами этого быть не может. Это случается всегда только с другими.