Его южные пляжи, такие, например, как Чаппакуиддик, очень живописны: многие мили девственно белого песка принимают на себя натиск Атлантического океана. На расположенных между взморьем и плато перемещающихся дюнах и в мелководных заводях обитают всевозможные птицы — от материковых ястребов до морских бакланов. Ландшафт в основном сельский: редкие деревушки, фермы, окруженные лесами и лугами, где некогда паслись овечьи стада; кое-где попадаются развалины старинных каменных стен; заросли дикого винограда чередуются с болотами, полными черники и голубики; тонкий аромат «кружева королевы Анны», златоцвета, «горькой сласти», «черных глаз Сюзен» и полевой гвоздики смешивается со свежестью соленого ветра, запахом водорослей и морского песка, создавая неповторимый букет запахов. И ко всему этому добавьте непередаваемые ощущения при взгляде на небо, на широкий простор, сознание изолированности от остального мира, восхитительное, ни с чем не сравнимое чувство единения с природой.

Наш дом стоял на берегу Южной Уотер-стрит, на почтительном расстоянии от широкой главной улицы Эдгартауна, которая в летний сезон бывает забита людьми и экипажами. Его построил Амос Сэмуель, капитан китобойного судна, и мой покойный муж в шутку называл его «Хижиной дяди Сэма».

Еще из Нью-Йорка я позвонила Эсси, чтобы сообщить о времени своего прибытия, и она приехала из своей Менемши, чтобы распечатать наш дом и заполнить холодильник провизией. Я не застала ее в доме и была очень этим огорчена. В передней лежала оставленная мне записка: Эсси писала, что занята оформлением продажи земли — в Чилмарке ей принадлежали два небольших участка, граничащих с усадьбой Грейс Чедвик, той самой особы, вокруг которой вращается мое повествование. Освободиться Эсси должна была только после полудня.

Я слишком хорошо знала, на что понадобились Эсси деньги. Мне тоже предстояло восполнить свою половину расходов, даже если для этого придется повысить проценты по закладной на дом — я заложила его годом раньше.