– Только самое главное. Ты был там один?

– Да.

Шейн поскреб вчерашнюю щетину на подбородке, собираясь с мыслями. Он вдруг с болью осознал, что сидел один за столиком в переполненном ресторанчике. По правде говоря, к концу дня он ощущал потребность в обществе Люси Гамильтон в большей степени, чем ему хотелось признать.

– В зале было много народу,– продолжал он.– Я сидел там около часа. Я никуда не спешил. Затем я вернулся в бар аэропорта и пропустил еще пару стаканчиков, немного подумал и решил отправиться в кино.

– Какой фильм? – быстро спросил Уинг.

– Получилось так, что я не нашел на афише ничего интересного для себя. Я отправился на побережье и посетил два-три бара. Должно быть, было около десяти вечера, когда я встретился с Тимом Рурком. Может быть, пол-десятого, а может и пол-одиннадцатого. Вряд ли вы сможете узнать точное время у Тима, поскольку в это время суток ему уже все до лампочки. Он хотел поиграть в покер. Мы собрали еще ребят и поехали к нему домой. Может быть, тебе будет приятно услышать, что я оказался в выигрыше.

Лицо Уинга выражало все, что угодно, кроме удовлетворения. Он быстро писал в записной книжке.

– Кто еще участвовал в игре, кроме вас с Рурком? – спросил он.

Шейн перечислил имена.

– Даже старина Пит не смог бы заставить вас, ребята, провести всю ночь на ногах без основательной на то причины,– добавил он, покачав головой.– Какое время вас интересует? Может быть, я смогу ответить более определенно.

– Скажем, промежуток между восемью-тридцатью и девятью часами,– сказал Уинг, не глядя на него.

Шейн нахмурился, припоминая.

– Пожалуй, в это время я сидел в «Шестерке», на пересечении Вашингтона и Пятой Авеню. Я уже давненько не был там, вот и решил зайти. Тамошний бармен – мой хороший приятель, Гас Пэйпс. Он мог запомнить, когда я вошел, но там была уйма народу, да и я не сидел на месте. Вряд ли кто-нибудь подтвердит, что я провел там целых полчаса, и я в первую очередь.