Роза Хеминуэй склонилась над низким столиком возле софы, раскладывая лед по бокалам.

– Норма Харрис сегодня снова мне звонила,– сказала она.– Скотч или бурбон?

– Бурбон, пожалуйста. И что же могла сказать вам наша дорогая Норма? Вряд ли что-нибудь новое. Я, например, раз пятьдесят выслушивал перечень ее бед.

Роза подала ему бокал и уселась рядом, обхватив руками колени.

– Она просто взбесилась, Питер. В самом деле, ведет себя как бешеная. Два-три раза чуть было не сорвалась на истерику, но я не виню ее. Ведь казнь состоится уже через пять дней. Она говорит, что когда она сегодня зашла к вам в офис, вы отказались принять ее.

Пэйнтер нетерпеливо ущипнул себя за короткий ус.

– Не понимаю, почему я должен тратить свое время на любую истеричку, готовую превратить мой кабинет в сумасшедший дом,– недовольно сказал он.– Как мы можем работать в таких условиях? У нас, кроме нее, полно и других дел.

– Я понимаю, Питер, но ее тоже можно понять. Времени осталось немного.

– Эта дата обведена в моем календаре большим красным кружком,– проворчал Пэйнтер.– Мне не нужно каждый час напоминать о ней. С моей скромной точки зрения, эта женщина слишком поздно бросилась разыгрывать верную жену. Может быть, я сужу о ней слишком строго, но я действительно так думаю.

Он встряхнул бокал. Кубики льда загремели.

– О чем еще она вам говорила? – спросил Пэйнтер.– Не знаю, как правильнее сказать, но ваш голос по телефону показался мне очень напряженным.

– В самом деле? Что ж, может быть. Понимаете, когда я говорю с человеком, который сильно убежден в чем-то, меня саму легко убедить. Лишь потом появляются сомнения. Ну хорошо… я скажу вам. Она… по ее словам, она уверена, что вы раздобыли какие-то новые улики и явно скрываете их. Подождите, Питер, не перебивайте меня, пожалуйста. Я и сама знаю, что это смешно. Вы не можете поступить подобным образом. Я хочу лишь представить вам ход ее мысли.