— Да, герр Шумахер, — ответили служащие послушным хором.

Улли Рихтер молча насупил свои кустистые брови.

— Тогда — за работу! — Шумахер снова повернулся к шеф-повару. — Улли, похоже, все твои подчиненные на месте. Кто же спустился вниз, в винный погреб? Там открыта дверь.

Улли задумался.

— Минут десять назад туда спустился какой-то молодой человек с инструментами, электрик. Новая проводка барахлит, а если в погребе не горит свет, то даже собственной руки не увидишь, так там темно.

Шумахер побледнел.

— Электрик там один?! — Он бросился к двери, рыча: — Один, в погребе с дорогими винами! Да там же старинные бутылки, им просто цены нет! Таких теперь не достать! И никто за ним не присматривает? Вот так всегда — за всем приходится следить самому!

Он скрылся за дверью.

— Ох, — прошептал Микки, получивший выволочку, — скорее бы прошла суббота!

Улли Рихтер притворился, будто не слышал. Он схватил большой секач для мяса, замахнулся и нанес удар. Послышался тошнотворный глухой стук. Раскроенная опытной рукой, телячья голова распалась на две половины, похожие на страницы открытой книги. Только вместо букв страницы заполнял розоватый мозг.

* * *

— Друзья, мы напрасно тратим силы, — заявил Чарлз Гримсби. — Эта битва проиграна. Препояшьте чресла свои и приготовьтесь к следующей.

— Вздор и чепуха! — возразила Хоуп Маппл. Она являлась председателем Общества защиты исторических памятников Бамфорда, поэтому ее слова прозвучали особенно веско.

Покосившись на внушительную фигуру председательницы, Зои Фостер представила, как Хоуп, следуя совету Чарлза буквально, препоясывает свои тучные чресла, и не смогла удержаться от смеха.

— В чем дело, Зои? — сурово осведомилась Хоуп.

— Извините, у меня сенная лихорадка. Аллергия на цветущие растения. Я чихнула.

— Вот не знал, что сезон уже начался, — заметил Гримсби. — Я сам аллергик и обычно первый узнаю о начале цветения.