Выйдя из лифта в просторный холл на тридцать третьем этаже, где располагался кабинет Стива Малкольма, и где обычно сидела за огромным, как озеро, дубовым столом, его секретарша «на доверии» Сондра, Мартынов осмотрелся и быстро оценил обстановку.
Вместо Сондры в кресле точила ногти другая, не менее соблазнительная красотка. Значит, Сондры на работе нынче нет. Из охраны Мартынова встретили у лифта двое в форме, и в лицо он знал только одного. За время его отсутствия в Нью-Йорке, изменилось многое. Малкольм не состоял в обществе любителей менять штат без видимых причин, и это тоже подразумевало кое-какие перемены. Андрей готов был поклясться в том, что Малкольма нет в офисе, по ряду признаков. Во-первых, двери на этаже закрыты, чего никогда не было, когда босс находился в офисе. Во-вторых, заперта и его дверь. А ведь Малькольм являлся сторонником американских традиций демократичных отношений между боссом и подчиненными, при которых вторые могут называть первого на «ты» и закидывать ноги на его стол. Мартынов же все это презирал и считал лживыми ценностями. Идея распахивания всех дверей в рабочее время, когда подчиненный и начальник могут прийти друг к другу и что-то сказать без препятствий, Андрея забавляла. Он всегда с иронией наблюдал за тем, как вся эта компания, стараясь походить на настоящее американское общество, играет в игру «Мы – самые лучшие в мире». Сначала Андрей полагал, что это, и в самом деле, игра. Есть и в России такие коммерческие структуры, где шефом устанавливаются правила, и эти правила неукоснительно соблюдаются средним и низшим звеном. Например, утренние сборы, при которых вся кодла поет гимны в честь процветания компании и хлопает друг другу в ладоши. Но потом он сообразил, что ошибался. Американцы не играют. Это их ритм жизни, их правила.