В этом доме на пересечении 10-й авеню и 13-й стрит находилось не менее пятнадцати организаций. Дом принадлежал кому-то из членов адвокатской семьи Лоуренсов, и хозяин, не найдя ему лучшего применения, сдал дом в аренду мелким и средним бизнесменам. Доход ему поступал немалый, меньше, конечно, если бы такой дом стоял на Уолл-стрит, но по сравнению с тем же Бронксом арендаторы платили просто сумасшедшие деньги. Дом был отдан в аренду с правом реконструкций, не требующих утверждений в архитектурном комитете. Это здание было возведено перед самой Великой депрессией, когда экономика ещё цвела и обещала много. Потом, когда грянул кризис, Лоуренсы кое-как держались на плаву, однако недвижимость не продавали. И сейчас здание являлось наглядным примером того, как вдумчивая политика приносит многие плоды.

На первых двадцати этажах располагались какие-то торговые фирмы, общественный комитет по вопросам нравственности, строительные организации подрядчиков, профсоюз докеров, издательство «Новый Амстердам» и ещё с десяток организаций, ничем друг с другом не связанных, но жаждущих иметь штаб-квартиру в Манхэттене.

Пятнадцать последних этажей занимала та самая контора, куда сейчас поднимался на лифте Эндрю Мартенсон. Лифт давно хотели заменить на скоростной, имеющий эпатажный дизайн, но Малкольм восстал, заявив о том, что эта сетчатая кабина и монотонный гул тросов напоминает ему босоногое детство, когда он нищим мальчишкой считал за удачу прокатиться в лифте. Мартынов знал, что босс его беззастенчиво лжет. У Малкольма никогда не было босоногого детства. Его предки Мак-Кольмы, перебравшиеся через океан и обустроившиеся в Новом Амстердаме, родом были из Ирландии.