Мартусино сообщение вызвало у меня неподдельный интерес. Какое может быть дело у голландской полиции к англичанке, временно проживающей в Кракове, да еще в квартире Мартуси? Нет, я права, тут явно следует поинтересоваться у прежних жильцов теперешней Мартусиной квартиры. Те прожили в ней целый век и могли принимать у себя кого угодно, хоть аборигенов с Маркизских островов. Но ведь Мартуся не сразу въехала в освободившуюся квартиру, та года два простояла пустой. Я прекрасно знала об этом, ведь все перипетии с оформлением и ремонтом Мартуся выплакивала на моей груди, я даже запомнила даты самых ужасных неприятностей и самых блистательных квартирных побед.
Пока Мартуся разбиралась с бывшими владельцами, я не торопясь съела вкуснейшую рыбу и только потом позвонила.
– Ну как?
– Слушай, ты не поверишь! Сейчас ко мне должна прийти наша полиция и я стану давать показания. Представляешь?! Наверное, мне надо, пока есть время, придумать себе какое-нибудь алиби, так вроде положено действовать в подобных случаях, только вот не знаю, на какое время оно мне понадобится. А зовут ее Эва Кузьминская. Знаешь такую?
– Знаю. Красотка. Мы с ней тоже в одном классе учились. Только она никогда в Англии не была.
Это не та Эва. Та уже лет десять живет в Англии, вышла там замуж за своего Томпкинса, а у меня вроде как побывала на прошлой неделе.
Голос Мартуси дрожал и прерывался от волнения. Я осторожно поинтересовалась:
– И ты всю неделю валялась мертвецки пьяной?