— Что тут у вас? — крикнул Маковецкий.

— Похоже на выстрел, когда с глушителем, — сказал Мурзин, вставая. Алексей, ты слышал?

Он подошел к Миронову, тронул за плечо. И тот вдруг начал валиться на бок.

Крови было немного, только на виске возле уха, но и в слабом отсвете костра было видно: пуля попала так, что надежд на легкий исход не оставалось.

— Кто стрелял? — отшатнулся Мурзин. — Откуда? Оттуда?..

Он бросился к кустам, но Маковецкий рассудительно крикнул ему:

— Это потом. В больницу надо. Cкорей!

Они втащили Миронова в салон, Мурзин плюхнулся на сидение шофера и спохватился: ключ где-то у Миронова. Перегнувшись, принялся шарить по карманам. Вытащил бумажник и в нем, в отдельном кармашке, нашел ключ.

Руки тряслись, и он никак не мог завести машину. Стартер орал, а двигатель молчал. Наконец вспомнил, как Миронов жаловался на особый норов машины: чтобы холодная задышала, надо поддать воздуху, — и до отказа выдернул ручку подсоса. Мотор взревел, машина дернулась, едва не налетев на сосну, затем сдала назад, круто развернулась и запрыгала по луговине.

Через какое-то время, показавшееся чрезмерно долгим, они выскочили на грунтовку. Пустынную спящую деревню с тускло поблескивавшими бельмами окон миновали, не сбавляя скорости.

— Может, тут медпункт есть? — запоздало крикнул Мурзин.

— Какая медицина в нынешних деревнях! — тоже в крик ответил Маковецкий и подался вперед, задышал в затылок. — Гони до райцентра, там больница.

— Вещи-то не собрали.

— Потом соберем.

Больницу нашли быстро. Какой-то ночной гуляка, которого они внезапно осветили фарами на перекрестке, показал куда ехать. И медперсонал оказался на месте: две белых фигуры сидели на скамье под единственным светящимся окном приемного покоя — молоденькая медсестра и почти такой же молодой дежурный хирург.