Когда таманцы сгрудили свои танки перед нашим игрушечным пикетом, и я все ждала, что оловянноглазый генерал в сером дождевике погасит свою дурацкую сигарету и скомандует танкистам: «Полный вперед!» Мои друзья из Дем.Альянса – а также трусливые крысы, которых я тогда полагала друзьями, – говорили мне потом, будто я специально лезла на рожон, будто совершенно ни к чему было рвать у них на глазах портрет батьки Язова и швырять мокрому и злому генералу в лицо. Но все-таки мы задержали их на два с половиной часа, и когда они въехали в центр, все схлопнулось. Думаю, тот генерал с сигаретой еще мысленно благодарил меня за то, что я помешала ему выполнить приказ. Если эти оловянноглазые способны мыслить. Наверное, все же и не благодарил. И черт с ним. Какое мне дело до вас до всех – усатых, лысых, верноподданных?

Но вам до меня уже завтра будет дело. Итак, три шага вперед, два направо… Лет двадцать тому назад, еще девчонкой, я была влюблена в Бакунина. Огромный, мощный и злой был мужик, веселый разрушитель. Маркс от него трусливо прятался, потому что не понимал, а аккуратный кухонный революционер Герцен (этот духовный предтеча нашего Витюши Морозова!) предупреждал не то Муханова, не то единокровного Огарева – мол, держитесь подальше от этого неуемного господина. Дескать, чересчур неистов, чересчур размашист. Уж не перевербован ли в здании у Цепного моста, не состоит ли на жалованье у Департамента полиции?… Какой там к черту Департамент! Бакунин просто ДЕЛА хотел, настоящего дела. Я думаю, он наверняка понял бы неизбежность нашей завтрашней АКЦИИ…

Акция, согласна, слово нехорошее. Некрасивое, чужое. Словно к убийству пристегнут экономический расчет. Но не говорить же казнь? Получается еще страшнее, глупее и выспреннее. Словно я уже не Лера Старосельская, профессиональная революционерка тридцати девяти лет от роду, а чуть ли не праща в деснице Господней. Богу ведь совершенно наплевать на наши земные дела. Ему наплевать, убью я завтра Этого Господина или кто-нибудь из телохранителей успеет выстрелить в меня раньше.