- Так это их разметки перед нами?

- Да их.

- Но мы-то видим, что эти знаки не соответствуют действительности.

- Сам вижу и ничего не понимаю.

- Врачи с нами находятся по этому поводу?

- Да...

- Тогда выходит, что почти все, кто в то время в тайге был, погибли.

- Выходит так. Ни одна группа не вернулась в часть.

- Это предыдущие партии дозиметристов?

- Они.

- Вот черт.

Иду к врачихе. Она вместе с сестрой сидит в палатке и пишет карты обследования.

- Можно вас? - обращаюсь к лейтенанту.

- Машенька, - обращается та к медсестре, - допиши здесь, я сейчас приду.

Мы идем к ручью.

- Вас как звать?

- Катя.

- Меня зовите, Костя. Катя, я здесь новичок и прямо с корабля на бал, послан в это гиблое место. Честно вам признаюсь, я ничего не понимаю, что здесь происходит. Вы мне не можете кое-что объяснить?

- Что вы хотите узнать?

- Почему погибли предыдущие партии дозиметристов и дезактиваторщиков? Почему фон уполз с старых точек, отмеченных предыдущими партиями? Понятно, что он должен исчезнуть, но через десятки, сотни лет. Почему...

- Постойте. Вы сказали фон уполз со своих старых точек?

- Да, так.

- Значит началось...

- Что началось?

- Видишь ли, Костя, я сама тоже многого не понимаю. Но знаю одно, здесь испытывалось необычное смертоносное оружие. То, что ты снимаешь по дозиметрам, это не те излучения радиоактивных веществ, которые мы обычно воспринимали из учебников или другой литературы. Они похожи, но полураспад у них другой. То что ты сейчас сообщил, означает, что полураспад у этой пакости... три года. Значит, мы можем многое узнать из той трагедии, что здесь произошла.

- Вы тоже были здесь в прошлый раз?

- Нет. Но я сама напросилась в эту партию. У меня здесь два года назад погиб муж, такой же лейтенант, как вы. Где-то в этой мертвой зоне его кости.