- Простите.

- Ничего. Костя, возьмите меня завтра с собой. Я хочу взглянуть что там.

- Нет. Здесь много чего не понятного. Вами я рисковать не могу.

Она поежилась.

- Немного прохладно. Пойдемте обратно.

- Катя, прошу вас, как только вы заметите, что-то со здоровьем солдат, сообщите мне.

- Хорошо. А вы будете сообщать в центр о том, что произошло с фоном?

- А разве надо?

- Наверно надо. Сообщите все начальнику штаба. Он неплохой мужик.

Мы идем к лагерю, вдруг Катя останавливается.

- Что вы там натворили в первый день прибытия в часть?

- Ничего. Я так напился, что ничего не помню.

- Это правда? И ничего, ничего не помните? Даже Клаву.

- Нет. А что было с Клавой?

- Я так и думала. Вы пили это пойло и Валька, дура, подсыпала вам корень сарацинки.

- Я ничего не понимаю.

- Это хорошо, что не помните. Пойдемте в палатку.

На следующий день над нами гремит вертолет. Он приземляется у берега ручья и от туда выходит начштаба и... Гришка. После обычных приветствий начштаба берет меня за рукав.

- Где тут ваша палатка?

Мы входим в палатку, Гришка остается снаружи, увидав кого-то из женщин медиков.

- Так рассказывайте, что у вас произошло?

- Ничего, только фон подвинулся. Вот посмотрите по карте. Это линия старой отметки, прошлых партий, а это новые отметки и они гораздо ниже.

- И какой фон на этих отметках?

- Не превышает 300 мкр/ч.

- Это еще ничего. Что еще?

- Фон растет не пропорционально. На этом участке до деревни, он затих, а вот от сюда начинает подниматься, но не на много. Мы сейчас на конце языка и прошили его в этом месте.

- Так, так. Значит сюда еще не поднимались?

- Нет.

- Если дойдете до отметки выше 1000 мкр/ч, лучше не лезьте. Оградите это место и все. Самое важное, если найдете документы, постарайтесь никому не показывать, а сразу же сообщите мне.