Движением руки удалив девок из помещения, Алексей Петрович уселся за письменный стол, придав лицу глубокомысленное выражение. С первого раза это получилось у него не так, чтобы очень: как ни крути, а губы у него затекли не меньше, чем у блондинки, и вдобавок все время хотелось сыто жмуриться и облизываться. Алексей Петрович до сих пор ощущал на губах характерный привкус, а ноздри его трепетали, втягивая особый, потайной и интимный запах молодого женского тела, так что сосредоточиться на делах было трудновато. Он энергично помассировал лицо ладонью, налил из графина граммов пятьдесят коньяка и проглотил содержимое хрустального стакана, как лекарство.

Огненная жидкость сработала безотказно, мгновенно приведя организм в рабочее состояние. Это было очень кстати: метель за окном вдруг на мгновение налилась белым электрическим светом, по тускло освещенной стене слева направо пробежал перечеркнутый крестообразной тенью оконной рамы светлый искривленный прямоугольник, и до слуха Алексея Петровича долетел приглушенный рокот мощного двигателя: несмотря на пламенный призыв президента, – российские чиновники по-прежнему предпочитали иномарки отечественным «волгам».

На всякий случай еще раз проверив, застегнута ли ширинка брюк, Жилин направился к дверям, чтобы с почетом встретить дорогого гостя. Они пожали друг другу руки и опустились в глубокие кожаные кресла, стоявшие по бокам приземистого столика с прозрачным верхом. Одна из девок – рыженькая, успевшая натянуть на себя мини-платье с огромным декольте, черные чулки и туфли на огромной шпильке, принесла кофе и коньяк на сверкающем подносе.