Ставя поднос на стол, она профессионально прижалась к плечу гостя круглой попкой, едва прикрытой платьицем, из-под которого весело выпирали черные кружева и белое мягкое тело. Гость рассеянно похлонал ее по скользкой нейлоновой ляжке и взглянул на Алексея Петровича поверх полупрозрачной чашечки кузнецовского фарфора – судя по всему, девки его в данный момент интересовали меньше всего.
– Итак?.. – с вопросительной интонацией сказал он.
Жлоб почесал согнутым указательным пальцем кончик крючковатого носа, несколько раз кашлянул в кулак и, наконец, сказал, скосив глаза в угол:
– Сто тысяч единовременно и двадцать процентов от дохода. Это максимум того, что я могу вам обещать. Если вы запросите больше, нас с вами просто закопают.
– Что ж, – неожиданно легко согласился гость, – я не против. Право же, это не те копейки, которые вы пытались предложить мне вначале. Теперь, когда мы достигли взаимопонимания, дела у нас, надеюсь, пойдут веселее.
– Факт, – подтвердил Алексей Петрович, предпочитавший во время переговоров с высокопоставленными чиновниками изъясняться максимально коротко. Такая манера речи успешно помогала скрывать недостаток образования и неизменно производила на собеседников хорошее впечатление. – Игорный бизнес – это же живые бабки. В обиде не будете, клянусь мамой.
Гость слегка поперхнулся, деликатно прикрыв рот холеной белой ладонью с тщательно ухоженными ногтями. Алексей Петрович Жилин по кличке Жлоб вдруг живо представил себе, как эти мягкие белые руки впервые берутся за резиновые ручки бензопилы «Дружба» где-нибудь в окрестностях Северного Полярного круга, и криво ухмыльнулся, на всякий случай отвернувшись к окну, за которым плотно валил мокрый снег. "Нет, – подумал он, – в зоне господин чиновник долго не протянет. Он ведь, дурачок, наверное, и не понимает до конца, во что влезает.
Этот мягкожопый, думает, что уголовный кодекс писан не для него, а для тех, кто не правильно переходит улицу и с голодухи тырит в булочной какой-нибудь батон. Давай, давай, господин чиновник, хватай копейку, пока дают. Не капитал, конечно, но с миру по нитке…"